Достать ножи

Утро после пышного празднования восьмидесятипятилетия Харлана Тромби, легенды криминального романа, принесло в его роскошный особняк не похмелье, а леденящую тишину смерти. Сам виновник вчерашнего торжества был обнаружен в своем кабинете с перерезанным горлом, а рядом – окровавленный перочинный нож, явно указывающий на самоубийство. Формальности ради полиция начинает опрос каждого, кто провел ту ночь под семейной крышей: трое взрослых детей Тромби, их супруги, внук и верная экономка. Каждый, казалось, скорбит, но заученные фразы и слишком гладкие рассказы о последнем вечере витают в воздухе, густом от невысказанного. Однако настоящее расследование начинает не официальные лица, а частный детектив Бенуа Блан, получивший тем же утром анонимный конверт, туго набитый банкнотами, и заказ разобраться в обстоятельствах кончины писателя. Для Блана, с его проницательным умом и усталым взглядом на человеческую натуру, сразу становится ясно, что под идеальным фасадом успешной литературной династии бурлит омут обид, зависти и давних тайн. Погружаясь в жизнь семьи, Блан понимает, что каждый из ее членов тщательно выстраивает образ безупречных отношений с покойным патриархом, замазывая трещины фальшивыми улыбками. Сын, отчаянно пытающийся повторить литературный успех отца; дочь, чей бизнес тайно держался на щедрых отцовских вливаниях; невестка, знающая цену каждому жесту в этом доме, – все они выдают желаемое за действительное, плетя паутину полуправд. Но судьба дарит детективу неожиданный и бесценный ключ – медсестру, ухаживавшую за стареющим Харланом. Эта женщина обладает редкой и мучительной физиологической особенностью: ее тело буквально отвергает ложь, вызывая неконтролируемые приступы рвоты при малейшей попытке солгать. Для Блана она становится живым детектором лжи, чья беспощадная реакция выворачивает наизнанку аккуратные версии событий, показывая, что последняя ночь жизни Харлана Тромби была не мирным семейным праздником, а полем скрытых баталий. Сквозь розовые воспоминания и показную скорбь проступает иная картина: старик, чувствующий приближение конца, возможно, задумавший свою последнюю и самую хитроумную интригу, где перочинный нож – всего лишь первая фальшивая улика, подброшенная самим автором. Блан начинает подозревать, что самоубийство могло быть тщательно инсценированным убийством, а анонимный заказчик, оплативший расследование, наверняка находится среди тех, кто сейчас, нервно поправляя галстук или теребя край платка, пытается обмануть не только детектива, но и саму смерть.